05:19 

Челлендж 2 лвл

Kerr Avon
—Avon, this is stupid! —When did that ever stop us?
По личным причинам автор не хочет выкладывать видеофик, так что только сам текст.

Название: Автопилот
Переводчик: Kerr Avon
Бета: emuna12345
Оригинал: Manna Autopilot AO3 разрешение получено
Размер: миди, 4 418 слов в оригинале
Источник: Blake’s 7
Пейринг/Персонажи: Анна Грант / Керр Эйвон, Кэлли, Вила Рестал, Дэйна Мелланби, Дэл Тэррант
Категория: джен
Жанр: драма, АУ
Рейтинг: PG
Предупреждения: спойлеры к серии «Слухи о смерти», вещь не рейтинговая, но особо впечатлительным и на ночь читать не рекомендуется
Краткое содержание: Анна Грант выжила после выстрела Эйвона, и тот забрал её с собой на «Освободитель»
Примечание: Краткое содержание серии Rumours of Death: Керр Эйвон отправляется на Землю, чтобы найти палачей своей погибшей любовницы Анны Грант и отомстить за её смерть, а вместо этого находит саму Анну, живую и невредимую. Анна – федеральный агент, и когда-то её заданием было разоблачить хакера Эйвона, взломавшего банковскую систему Федерации. Поняв, что был предан, Эйвон убивает Анну. Перед смертью она успевает сказать, что любила его и не передала в руки полиции, а отпустила.

Автопилот

Прервать исполнение программы «омега».
Прервать исполнение программы «альфа».
Прервать исполнение программы «бета».
Прервать исполнение программы «гамма».
Прервать исполнение программы «дельта».
Прервать исполнение программы «эпсилон».

Браслеты, браслеты, браслеты… Несколько рядов телепортационных браслетов. Только вот телепортировать некуда. Отсюда – некуда.
Я всё равно щёлкаю переключателем. Нажимаю одну кнопку. Другую. И вслушиваюсь в тишину.
Я не помню, как меня телепортировали на «Освободитель». Помню только внезапную боль, от которой перехватило дыхание, когда – впервые в жизни – ты умудрился хоть что-то сделать как следует. Или почти как следует. Хотелось бы верить, что ты стрелял в живот, чтобы я помучилась перед смертью, но вряд ли.
Да-да! Не мне говорить о мастерстве. Я позволила тебе выстрелить первым.
А как всё было бы замечательно, окажись я быстрее! Ваши трупы стали бы ярчайшим доказательством превосходства нового политического строя – Гражданского правительства. Сёрвалан и Командование космического флота так и не смогли призвать к правосудию мятежную группировку Блейка, а нам это удалось. Великолепный символ победы.
И больше не нужно было бы действовать через других. Никаких Ческу. Как только мои дорогие наивные соратники из Народного совета получили бы свои пятнадцать минут славы и были бы благополучно спроважены в центры политической реабилитации, я возглавила бы службу безопасности в новом Высшем совете. И мы вернули бы раздробленной Федерации мир, порядок и единство…
У судьбы своеобразное чувство юмора. Забавно, что именно ты остановил государственный переворот и оставил Сёрвалан у власти!
На консоли телепорта я вижу потёртый красный ярлычок. Наверное, его наклеили, когда пытались разобраться в последовательности действий.
Может, ты и наклеил? Да, я уверена, что именно ты. Твоё маниакальное стремление всё систематизировать.
Отодрать, не порвав, оказывается сложно. Я осторожно отколупываю бумажный кружочек ногтём, так, чтобы скотч остался на бумаге и на консоли не было ни пятнышка. А потом приклеиваю обратно, оставляя всё как было.
Сегодня мне здесь больше делать нечего.

Прервать исполнение программы «красный».
Прервать исполнение программы «оранжевый».
Прервать исполнение программы «жёлтый».
Прервать исполнение программы «зелёный».
Прервать исполнение программы «голубой».
Прервать исполнение программы «синий».
Прервать исполнение программы «фиолетовый».

~~~

Если хорошенько подумать, боль – не последнее, что я помню. Если закрыть глаза, я чувствую твои руки – ты обнимаешь меня, а я пытаюсь найти нужные слова, чтобы спасти свою жизнь. Когда я очнулась, тебя рядом уже не было, но я была благодарна, что вообще очнулась. Да, я почувствовала благодарность и изумление – сама я не оставила бы Анну в живых. И тогда я поняла, что ты поверил мне. Поверил достаточно, чтобы забрать меня с собой.
– С тобой я была всегда только Анной Грант.
Ха! Давно я не была «только» кем-нибудь. Даже странно, что больше не нужно лгать. Что некому лгать. Иногда, на очень короткое время, тишина перестаёт давить и становится умиротворяющей.
Беру с полки пузырьки и читаю ярлыки. Многие из этих препаратов мне знакомы – сталкивалась с ними на допросах, да и на других этапах моего весьма эклектического обучения. Какие-то вижу впервые. Эти я возвращаю на полку. Смысла нет использовать что-то незнакомое. Содержимым некоторых пузырьков я даже пользуюсь иногда, чтобы провести парочку счастливых часов – или дней. Но не часто. Слишком больно потом возвращаться к реальности.
А несколько пузырьков я отложила. На специальный поднос. И рядом положила инжектор. Будет быстро и безболезненно.
Но не сейчас. Никогда не думала, что я такая трусиха. Нет, лучше буду считать себя упрямой.
А вот и моя кровать. Здесь я спала, пока проходила лечение.
Не понимаю, как они допустили, чтобы за мной, пусть и время от времени, ухаживал Вила? Наверное, остальные были просто заняты.
Именно он и рассказал мне, что Кэлли и Тэррант настояли, чтобы ты держался от меня подальше. Чтобы я побыстрее выздоровела – но мы-то оба знаем истинную причину. А ещё Вила сказал, что ты и не пытался возражать. Помню, как меня это встревожило.
Вила не знал, что на самом деле произошло в подвале – разве что со слов остальных. В любом случае, он ни в чём не был уверен. Он никогда особо не доверял суждениям Тэрранта.
Я попросила его рассказать о себе – и сразу поняла, что никому из вас это и в голову никогда не приходило. Он долго болтал о своём генетическом рецидивизме, о том, что делала с ним Федерация, пытаясь исправить его и превратить в полезного, продуктивного гражданина общества. Ещё он рассказывал мне о тебе, и о Блейке – о нём больше всех, – и о Трависе, и о Сёрвалан, и об андромедянах. О Керрил. Об Ауроне – впечатляющее безумие, даже по меркам Сёрвалан. И наконец я узнала о твоём смехотворном плане отомстить за Анну.
Пять дней пыток, чтобы расплатиться за свою вину, за то, что ты бросил её. Честно признаюсь, весьма лестно. Неужели я и вправду была настолько хороша?
В ответ я поведала Виле историю своей жизни. Не всю, конечно. О некоторых своих деяниях – на благо Федерации – я умолчала. Не хотелось разочаровывать единственного из вас, кто искренне хотел поговорить со мной, а не просто приходил, чтобы меня помыть, покормить, полечить и с облегчением уйти снова. Кроме того, мне была необходима его помощь.
И всё равно, казалось странным впервые в жизни в качестве легенды использовать события из собственной биографии. До этого я ни с кем не говорила о Бартоломью. Я рассказала Виле, как меня ещё ребёнком забрали у родителей, увидев потенциал, и привели в Центральную службу безопасности – здесь разжалобить Вилу было несложно. Рассказала и про обучение. И про десятки фальшивых жизней и семей, созданных и разрушенных для моего прикрытия. Так получилось, что из всех этих людей ты встретил Дэла Гранта. Единственного, кому удалось от меня уйти. Я рада, что он до сих пор верит, будто бы он мой брат – качественно ему имплантировали память. Дэл всегда был предметом моей гордости. Одно из моих лучших созданий. И одна из моих, очень немногих, неудач. Марионетка Федерации с промытыми мозгами, которая всё же оборвала верёвки и удрала. Ах, да, среди наших знакомых он не единственный мятежник со стёртой памятью! Федерация всё никак не разучится их создавать.
А напоследок я рассказала Виле, как сильно люблю тебя. Как мне хочется тебя увидеть. И как много для меня бы значило, согласись он передать тебе пару слов от меня. Бедный сентиментальный Вила! Конечно же, он согласился.
Не зря я потратила столько часов на его обработку, на подготовку к тому, чтобы он высказал мою мольбу как можно искренней.
Ты явился с оружием – первое, что я заметила, но меня это не испугало. Нет, не слишком испугало. Я сказала себе, что, в конце концов, я всё ещё жива.
Если закрыть глаза и сконцентрироваться, можно вспомнить весь разговор дословно. Именно из-за этого разговора в моей жизни не осталось ничего, кроме низкого гула двигателей космического корабля. Равномерный шум, который мозг превращает в слова.
Я жду, чтобы ты заговорил первым.
– Вила сказал, ты хотела меня видеть.
Я киваю – Анна кивает. Когда ты здесь, я чувствую себя не в своей тарелке. Незнакомка в моей собственной шкуре, недостаточно обученная, чтобы справиться с таким ответственным заданием. Жаль, что у меня нет её досье, чтобы перечитать, вспомнить, какой она была, и правильно сыграть её.
Следующие твои слова меня удивили.
– Как только твоё лечение будет завершено, я тебя высажу.
– Куда?
Ты смотришь на меня как кот на мышь, наверное, хочешь, чтобы я испуганно подпрыгнула, когда ты опустишь лапу.
– Собирался… на Землю.
– На Землю? – Анна в ужасе, и даже я чувствую, как она похолодела. Эту угрозу ты в состоянии исполнить. – На Земле меня ждёт не слишком радушный приём. Не сейчас.
Когда я высказываю очевидное, ты улыбаешься. Не самая приятная улыбка.
– Думаю, тебя ждёт именно такой приём, какого ты заслуживаешь.
Камера для допросов.
– Вероятно.
Что это? Проблеск удивления? Я продолжаю:
– Вила рассказал, что ты сделал для меня – для Анны. Мне очень жаль. Ты не представляешь, как мне жаль.
Ты поджимаешь губы.
– Я не собираюсь обсуждать эту тему… с тобой.
Тишина. Не такая, как сейчас. Тишина, наполненная опасностью и возможностями. Я пытаюсь придумать, с чего начать. Ты стоишь надо мной, скрестив руки, и наслаждаешься своей властью.
– Можно задать тебе вопрос? – я говорю мягко, вспоминая интонации Анны – признать, что её не существует, но воспользоваться её языком, её телом. – О Земле.
– Задавай. Ответить не обещаю.
– Народный совет победил? У власти Гражданское правительство? – мне подходит любой расклад, но его важно знать.
– Если и гражданское, то во главе его по-прежнему Сёрвалан. Интересно, какую цену назначили за твою голову?
– Так ты веришь, что я была с повстанцами?
Теперь ты не сможешь это отрицать, ведь правда?
– Уверен, что от той скорости, с какой ты перебегаешь с одной стороны на другую, даже у Шринкера закружилась бы голова.
Вила упоминал о нём, но сама я этого человека вроде бы никогда не встречала.
– Я перебежала на другую сторону, раз тебе нравится это так называть, всего один раз.
– Ты уж прости, но я тебе не верю.
– Это несправедливо, ведь ты же во всём виноват. Или ты думаешь, что я всегда влюбляюсь в своих подопечных?
Пусть и на мгновение, но это тебя зацепило. Анна всегда знала, как потешить твоё самолюбие. Можно ли найти лучшее доказательство твоей неотразимости, чем поставить тебя выше интересов Центральной службы безопасности?
– Можешь не притворяться, – заявляешь ты наконец. – На этот раз у тебя ничего не получится.
– Неправда. Уже через час после нашего знакомства я перестала притворяться, и больше не притворялась никогда, – Анна настолько верит в эти слова, что на какие-то мгновения начинаю верить и я. – Я ненавидела себя каждый раз, когда приходилось врать тебе. Ни на секунду я не могла забыть о них и просто быть с тобой. Это разрушило мою веру в Федерацию. Разве можно было продолжать верить тем, кто создаёт таких монстров, как Бартоломью?
Ты отходишь от неё подальше и останавливаешься на полпути к двери – физическое расстояние необходимо, чтобы не допустить психологического сближения.
– Допустим, я тебе поверил. Тогда как быть с моим арестом, судом и высылкой в колонию?
– А что ещё я могла сделать? Я дала тебе единственное, что у меня осталось – возможность сбежать. А потом…
Да ты же сам всё испортил – своим неумением разбираться в людях и ещё большим невезением.
– … когда не вышло, я попыталась снова.
– Тюремная колония на Сигнус Альфе? Это и был твой «второй шанс»?
– Но ведь ты же здесь. Живой и свободный, – Анна охватывает широким жестом весь «Освободитель». – Я знала, что ты найдёшь способ от них избавиться. Никогда в тебе не сомневалась.
Она улыбается тебе, а я успеваю заметить, как по твоему лицу пробегает лёгкая тень улыбки. Первая трещина есть.
– Попробуй рассказать это другим. Боюсь, что на этом корабле не все поверят моей оценке событий, – впервые ты опускаешь взгляд на мой живот. – Зен говорит, лечение проходит успешно.
– Я в порядке, – Анна храбро улыбается, дотрагивается рукой до повязки и легонько вздрагивает.
– Болит?
– Немного.
– Я пришлю Кэлли.
Затем ты поднимаешь взгляд. Твои глаза всегда тебя выдавали. Знаешь, что я читаю в них, прежде чем ты разворачиваешься и решительно уходишь?
Чувство вины.
Держу пари, в моих истинных чувствах ты так и не разобрался. Мой наставник всегда говорил, что мне надо было сниматься в визор-сериалах.
И тогда я понимаю, что победила. Ты будешь приходить чаще и оставаться дольше. Потом мне разрешат выходить из медотсека под присмотром кого-нибудь из экипажа. Всё неизбежно. И рано или поздно я захвачу корабль.
Я везучая.
Я открываю глаза, и первое, что вижу – ряд соблазнительных пузырьков. Блестящие этикетки сверкают в электрическом свете, обещают конец всему. Надо идти, пока я не забыла всё, чему меня учили, не забыла, кто я на самом деле.

Прервать исполнение программы «чёрный».
Прервать исполнение программы «белый».
Прервать исполнение программы «правда».
Прервать исполнение программы «ложь».
Прервать исполнение программы «Федерация».
Прервать исполнение программы «свобода».

~~~

Я больше не сплю в твоей каюте. Я тут всё перевернула в первые дни. Всё порвала, порезала твою одежду, разбила твои любимые игрушки – всякие схемки и паяльнички.
Ты хранил фотографии Блейка. Ладно хоть хватило стыда держать их на дне выдвижного ящика вместе с отчётами о наблюдениях, слухами о его участии в таком-то мятеже или таком-то террористическом акте. До чего же ты жалок!
Фотографии я порвала и потопталась на них. Просто потому, что тебя бы это задело. Признаю, тоже жалкий поступок. Но я была слишком зла, разъярена, взбешена, слишком тебя ненавидела!
А ведь я не всегда ненавидела тебя. Когда мы познакомились, я чувствовала лишь презрение. Ты был таким слабым, эгоистичным, жадным и настолько самоуверенным, что у меня возникала лишь одна проблема с тобой – не расхохотаться бы, когда ты бесконечно трещишь о своём замечательном Плане. Никогда у тебя не было секретов от меня… До сих пор не было – много же у тебя ушло времени, чтобы научиться!
В своём отчёте по твоему делу я рекомендовала смертную казнь. Но в конечном итоге твою судьбу как обычно решили политики. Однако я к тому времени уже сдала досье и перешла к новому заданию. Да, конечно, твоё имя мелькало то тут то там, но меня это уже не касалось. Пусть Тюремная служба сама следит за своими подопечными.
Ненависти к тебе больше не осталось. Невозможно постоянно так сильно злиться в этой безжалостной тишине. И всё равно, в каюте твоей я, чёрт возьми, убираться не буду! Хочешь – сам убирайся.
Да знаю я, что не можешь! Знала и знаю.
А может, сегодня я посплю именно здесь. Если вообще смогу уснуть. Мне ведь и устать-то не удаётся, потому как заняться нечем. Только и делаю, что говорю, говорю, пока снова не срываю голос.
Сейчас смахну мусор с кровати – прямо на пол, расправлю простыни и попытаюсь уснуть.
Как странно! Кровать всё ещё пахнет тобой. Ну, да. Ты же несколько лет в ней спал. Когда ты впервые привёл меня сюда, из-за этого запаха воспоминания хлынули потоком. И досье проверять не надо, чтобы вспомнить, что ты любил, что тебе было нужно, что могло привязать тебя ко мне.
Урок первый – никогда не влюбляйся в объект. С тобой такая опасность не грозила.
Чисто физически – ты не самое противное моё задание. Но в постели ты был ужасен, сколько бы ты ни кричал, как сильно меня любишь. Всегда слишком уставший, слишком напряжённый и бесконечно занятый любованием своим драгоценным умом. А может, у меня просто завышены стандарты – искусству любви я училась у лучших, уж в этом-то можешь мне поверить.
Обольщение во благо Федерации. Ты и не знал, что в Центральной службе безопасности есть такие курсы? А я их все проходила, некоторые даже преподавала.
Наш второй «первый раз». В этой постели. Ты был такой нерешительный – боялся, что я накажу тебя, показав свои шрамы. Когда я разделась, ты невольно отвернулся, и мне удалось успокоить тебя, только положив твою руку на мой живот и сказав:
– Мне жаль, любовь моя.
– Анна, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?
Слёзы, за вас обоих.
И даже тогда ты так и не сумел ничего сказать. Только в самом конце, со сбившимся дыханием, среди стонов, ты настолько потерял контроль над собой, что снова допустил ту же ошибку.
– Анна, я… ты так много для меня значишь – я даже сказать не могу, сколько...
Если бы ты знал, как я тебя презирала в тот момент!

Прервать исполнение программы «я тебя люблю».
Прервать исполнение программы «тсс, я знаю».
Прервать исполнение программы «обними меня, пожалуйста».
Прервать исполнение программы «спи, любовь моя».

~~~

Полётная палуба кажется такой пустой. Все эти кресла, консоли. А Зен, хоть и мигает своими лампочками, но всегда молчит.
Тишина.
Я вспоминаю тот день, когда здесь было весьма и весьма шумно. Твой последний шанс отступить. А может быть, и надо было отступить? Может быть, так было бы лучше и для тебя, и для меня. Я уже ни в чём не уверена. Может быть, остальные убили бы меня. Хорошо это или плохо? Хуже или лучше?
Тэррант злился и кричал. Я и пришла-то, услышав его голос.
– Она вертит тобой, как хочет!
– Несмотря на твои заблуждения в вопросе иерархии, «Освободитель» всё ещё мой, и кого пускать на борт, а кого нет, решаю я.
– Да мы и не просим тебя выкинуть её с корабля. Где твой хвалёный рационализм? Эйвон, она федеральный агент!
– Да, но она уверяет, что работала с повстанцами, – Кэлли как всегда пытается быть объективной. Знаю, это глупо, но мне нравится вспоминать её голос. – Когда мы телепортировались вниз, восстание было в разгаре, а Сёрвалан сидела под замком.
Ты спросил:
– Значит, ты со мной согласна?
– Нет. Я думаю, будет разумнее подождать. Посмотреть, действительно ли её намерения таковы, как она пытается нас убедить. И потом, если окажется, что она достойна доверия, мы все вместе можем решить…
– Эйвон, – перебивает Тэррант, – если ты запишешь её голос в память Зена, я уйду. Хочется тебе совершить самоубийство, милости прошу, но я не собираюсь торчать здесь только ради того, чтобы, оказавшись в окружении федерального флота Федерации, напомнить «я же говорил».
– И хотел бы сказать, что буду по тебе скучать, но врать не стану, – с ними ты всегда такой. Неумолимый. Лидер из тебя ещё более никудышный, чем любовник. – Прощай, Тэррант.
– Я ухожу с ним, – заявляет тебе Дэйна. – Эйвон, она на стороне Федерации. Ей нельзя доверять.
Я всегда была уверена, что если задержусь на «Освободителе», то Тэррант бросит вас сам, а вот заявление Дэйны было приятным сюрпризом. Ты даже засомневался, ведь правда? Но ненадолго.
– Жаль. Линдор подойдёт, или вы предпочитаете другую планету?
Я потихоньку ухожу. Нет, ушла. Это же было тогда. А сейчас я по-прежнему здесь, с тобой.
Почему ты молчишь?
Да знаю я, почему. Чего я не могу понять, почему я вообще говорю с тобой. Возможно, схожу с ума.
Да. Пора ещё прогуляться. Для моего здоровья не очень полезно проводить столько времени на полётной палубе.

Прервать исполнение программы «Вила».
Прервать исполнение программы «Кэлли».
Прервать исполнение программы «Тэррант».
Прервать исполнение программы «Дэйна».
Прервать исполнение программы «Блейк».
Прервать исполнение программы «Дженна».
Прервать исполнение программы «Гэн».

~~~

Сплошные коридоры. И двери. Много дверей, но для меня открывается всего несколько.
Среди этих нескольких дверь в сокровищницу. Здесь ты показал мне, что мы можем обезопасить себя навсегда. Это был сильный соблазн. Но я верна присяге. К сожалению. Ты специально оставил эту дверь незапертой? Постоянный упрёк. Напоминание о том, что могло бы быть, если бы…
Гардеробная тоже открыта. Помнишь, я перемерила дюжину нарядов, совершенно разных по стилю? Здесь можно было бы выбрать одежду для каждой из тех, кого мне приходилось за свою жизнь играть. Даже на мой вкус что-нибудь нашлось бы. Но тогда мне нужно было угодить тебе – я не расстраивалась, я же знала, что это ненадолго.
А вот и запасная рубка для связи. Именно отсюда я отправила сообщение Сёрвалан, указав время и место, где нужно устроить засаду. «Освободитель» должен был стать моей искупительной жертвой. Даже столь невменяемая, самовлюблённая и мстительная дама, как она, простила бы меня в обмен на такую удачу.

Ой, посмотри-ка! Про Орака я и забыла. Так и бросила его в коридоре. Рядом валяется ключ – почерневший, оплывший от выстрела. Бесполезный.
Орак тоже не захотел разговаривать со мной.

Прервать исполнение программы «Орак».
Прервать исполнение программы «тариэль».
Прервать исполнение программы «аквитар».
Прервать исполнение программы «Зен». Нет, вряд ли ты установил бы что-то столь очевидное.
Прервать исполнение программы… что я хотела сделать? Ах, да, зайти в кают-компанию.

Никогда не забуду наш последний ужин вместе. «Ах, какой романтичный»? Ага! Знаешь, почему я его помню? Потому что сейчас ем то же самое. Пищевой процессор больше ничего не выдаёт.
Ужин для Кэлли, Вилы или для меня отправляется вечером в одну из наших кают в произвольном порядке. Твой завтрак доставляется на полётную палубу – там твоя вахта.
Похлёбка из растительного белка. Мясное рагу с какими-то корнеплодами, которые я так и не смогла опознать и просто разбрасываю вокруг тарелки. Хлеб со специфическим резким запахом – напичкан витаминами и минеральными добавками.
И мороженое с ежевикой.
Мороженое ты запрограммировал специально для меня. Нет – для Анны. Это же было её любимое лакомство.
Не моё. Я предпочитаю на десерт сыр и печенье. Вроде бы. Я играла столько разных ролей, и любимое блюдо всегда было другим, так что теперь мне сложно под этим грузом воспоминаний откопать себя саму.
А ты как думал? Каждая личность так и конструируется. Всегда индивидуальный подход к выбору любимой еды, напитков, цвета, музыки, книг, видео. Всё прописывается в деталях. Никаких повторений и шаблонов, которые можно было бы отследить. Ничего, что могло бы выдать агента.
Мне всегда нравилось конструировать новую личность – творческая работа в уюте офиса, которая поглощает, отрывает от тяжкого труда постоянно жить чужой жизнью. Может, и сейчас попробовать? Может, если я стану кем-то другим, то смогу угадать это чёртово кодовое слово и поесть чего-нибудь нового? А Анна Грант смогла бы угадать? Вероятно, нет. Да и не хотела бы я снова в неё превращаться. Эти пушистые волосы и женственность! И эти ужасные серебряные простыни! И это чёртово мороженое с ежевикой…
Нет, никогда мне Анна особо не нравилась. А теперь ещё я вынуждена всю свою жизнь есть её любимый десерт.
Может, принести и тебе на полётную палубу?

Прервать исполнение программы «ежевика».
Прервать исполнение программы «мороженое».
Прервать исполнение программы «пломбир по субботам».
Прервать исполнение программы «суббота».
Прервать исполнение программы «воскресенье».
Прервать исполнение программы «понедельник»… вторник, среда, четверг, пятница.

Январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь, весна, лето, осень, зима, год за годом, десятилетия и века, на веки вечные. Аминь.

~~~

Меня пугает чернота. Это странно, потому что офицеры Центральной службы безопасности Федерации не должны бояться темноты. Мы в ней живём. Приходим ночью, чтобы забрать свою добычу. Скользим между жизней от одной личности к следующей. Имён столько, что я даже не смогу их все вспомнить.
Галактикам нет дела до имён и названий.
А сама галактика, в которой находится Земля, как-нибудь называется? Я уверена, что да, но как именно – вспомнить не могу. Никогда мне не давались точные науки. Не то чтобы мне это как-то мешало. Обычно нет. И уж конечно не здесь, хотя было бы хорошо вспомнить название того, что остаётся позади. Того, что я вижу на экране. В этой тишине я иногда чувствую, что это мой единственный товарищ. Мой дом.
Сегодня утром я прижала руки к экрану, обнимая её. Я плакала, и я знаю, тебе нравилось на это смотреть.
Я помню тот день, когда стали чётко видны края – когда вся галактика уместилась на экране, а я оказалась вовне. Где-то снаружи, за пределами. Я умоляла Зена изменить масштаб, вернуть нас внутрь, пусть бы это была просто иллюзия. Конечно же, не сработало.
С каждым днём она всё меньше и меньше. С каждым часом. Каждый раз, когда я смотрю на неё. Звёзды уже неразличимы – превратились в единое смазанное пятно на экране, и это пятно постепенно поглощает чернота.
Однажды я лягу спать в одной из кают, а когда проснусь и вернусь на полётную палубу, галактика – моя галактика – исчезнет. И тогда я наконец останусь одна.
Тогда ты заговоришь со мной снова?

Прервать исполнение программы «Земля».
Прервать исполнение программы «луна».
Прервать исполнение программы «солнце».
Прервать исполнение программы «Марс».
Прервать исполнение программы «Венера».
Прервать исполнение программы «Млечный путь». Точно! Именно так он и называется – мой дом.

Но это не кодовое слово.

Посидеть с тобой немного?
Зачем ты устроил вахты? Никогда не могла понять. Зен отлично мог предупредить об опасности. Думаю, ты ему не доверял. Или это просто была традиция, оставшаяся со времён Блейка, которую ты так и не додумался отменить?
Идеальное время для засады. Вила и Кэлли спят в своих каютах, а ты торчишь на полётной палубе.
Распоряжения относительно «Освободителя» всегда были чёткими. Экипаж, по возможности, захватить живьём, но приоритетнее получить корабль без повреждений. Ты стал бы ценной добычей, только если бы корабль был уничтожен, а ты остался в живых. Я же сделала всё для того, чтобы ни корабль, ни люди не пострадали. Клянусь, я не хотела причинять тебе физическую боль.
Как оказалось, время было выбрано не идеально. Я недооценила сканнеры – я поняла это, как только увидела, что те двое стоят вместе с тобой на полётной палубе. Когда я спускалась по ступенькам, ты возмущался:
– Зен, почему ты не доложил нам об этих кораблях?
– Прямое распоряжение игнорировать приближение флота Федерации было получено от Анны Грант.
Вила и Кэлли только что прибежали из своих кают. Они не были вооружены, но именно они обернулись на мои шаги. И уж у меня-то оружие в руках было. Если бы Кэлли не кинулась к оружейной стойке, я была бы рада передать их Сёрвалан живыми.
Два выстрела. По одному на каждого. Ты даже среагировать не успел. Я не промахиваюсь.
Любитель подождал бы, пока ты обернёшься, чтобы насладиться эффектом от своего предательства, дождаться момента, когда ты поймёшь, куда привела тебя твоя доверчивость.
Я выстрелила в спину.
Я не промахиваюсь. Первый выстрел попал в позвоночник. Остальные были так, для страховки.
Кровь – теперь пятна почернели – хлынула на белый диван, когда ты повернулся, поскользнулся и упал на пол.
– Зен, запустить программу отступления «омега».
А потом ты умер. Через несколько секунд. Слишком много было секунд.
Тогда я не поняла, что ты сделал. Да и возможно ли было понять? Я почувствовала, конечно, как корабль развернулся, а двигатели заработали мощнее.
Сначала я подумала, что мы летим на какую-нибудь нейтральную планету. Или в некое убежище, где «Освободитель» сможет переждать, пока минует опасность. Это слегка меняло планы, но не более того – с Федерацией можно будет связаться и оттуда.
Я не поняла. Если бы поняла, то воспользовалась бы спасательной капсулой и отдалась на милость Сёрвалан.
Каждые несколько дней Зен останавливает двигатели, чтобы перезарядить энергетические ячейки. Потом ускорение продолжается, наша скорость возрастает, а галактика позади нас становится всё меньше и меньше. Всё это было придумано, чтобы выиграть время? Универсальный план бегства, который можно будет отменить, когда чрезвычайная ситуация будет устранена? Или это действительно был последний ход, способ не позволить Федерации заполучить «Освободитель»? Заключительный акт неповиновения и сопротивления. Не похоже на тебя.
Должен быть какой-то способ отменить эту команду. Не мог ты запрограммировать что-то подобное без возможности отмены. Если бы я не была в этом так уверена, меня бы уже здесь не было. Оружие не работает, шлюзы заблокированы, но медицинский отсек по-прежнему открыт. Выход у меня есть.
Но должно же быть кодовое слово! Я уже столько вариантов перепробовала, говорила до хрипоты. Однажды, я уверена, я найду нужный.
А может быть, если я крепко обниму тебя и снова притворюсь, что люблю, ты шепнёшь мне на ушко свой последний секрет?

Прервать программу.

~~~

URL
   

Liberator Logbook

главная